Дмитрий Цветков: Меня замучил Малахов!


На улице было холодно. Дул пронизывающий ветер и снег летел прямо в лицо. Между прочим, середина марта. Мол, зима недаром злится… Из дома выходить совсем не хотелось. Я даже и не представляла, с каким удивительно теплым человеком я встречусь через пару часов. Да, сегодня буду брать интервью у художника Дмитрия Цветкова. Человека, который шьет оружие.

На Юго-Западной меня встретил высокий мужчина в беретке и длинном пальто. Это и есть Дмитрий.

- Здравствуйте! Я из газеты "ПауteenА".

- Ну что ж, поехали!


И вот мы уже подъезжаем к мастерской Цветкова. Честно говоря, ни по долгу службы, ни по какому другому долгу я до этого в мастерских художников не бывала. Высокий потолок, в углу есть даже что-то вроде второго этажа, полки и столы, заставленные книгами, бюстами, скульптурами, картинами, красками и всяким "художественным" прочим. Как здесь классно! И как приятно бродить здесь, когда за окном громко завывает колючий ветер.

ПауteenА: А это ваш и образ жизни, и способ заработка?

Дмитрий Цветков: До последнего времени я работал художником-оформителем в газете "Известия". Потом у меня начала активно продаваться графика и я смог уйти с работы, чтобы более или менее упорядочить свою выставочную деятельность. Слушайте, а давайте я вам заварю чай.

Я подошла к огромному столу, на котором было разложено оружие. Красное, зеленое, синее, фиолетовое. Из кожи, твида, замши и бархата. Вязанное спицами. Расшитое бисером, стразами, натуральным жемчугом, кружевами и шелком. Мама дорогая, какое же оно все красивое! Трогательное. Мягкое. Теплое. Я прижимала гранаты, расшитые брабантскими кружевами к щекам. Я гладила рукоятки револьверов и винтовок. Я захотела взять все это с собой, принести домой, свалить на кровать и потом часами, любовно разбирать этот оружейный склад.

П.: Нет, это просто невероятно! Скажите, а как к вам пришла идея вязать оружие?

Д.: Дело в том, что я по натуре паук-рукодельник. Т.е. люблю работать руками, возиться со всякими иголками и кусочками ткани, изготавливать всякие штучки.

Научись двигаться в нужном направлении >>>

Но сначала я оружие рисовал, потом лепил, а потом решил совсем радикально перейти на шитье. Кстати, моя последняя рукодельная работа - я отшил кладбище. Кресты, могилки и все такое прочее. Я хоронил продукты, ставил крестики колбасе, пирожкам, кильке, яйцам.

П.: А почему продуктам?

Д.: Ну я подумал, что мы же едим не родившиеся жизни, вот и решил этому посвятить свое "кладбище".

П.: Нет, я все-таки не понимаю, как вы придумали, что можно оружие шить, или вязать?

Д.: Я профессиональный художник, закончил в свое время Академию художеств, 10 лет писал картины, выставлялся в престижных залах, а потом у меня случился кризис. Мне стало неинтересно рисовать картины, и я перешел на шитье. Моя первая "шитая" выставка называлась "Награда за жизнь". Там такая подоплека была, что жизнь не всегда веселая и благодарная штука. И я награждал себя за каждый прожитый день… орденами, вышитыми на подушках. А потом постепенно пошли ножи, кинжалы, пулеметы. Между прочим, я еще занимаюсь гравюрами (выставлены в Русском музее - М.Д.), а в последнее время увлекся керамикой.

П.: Ну хорошо, а почему именно оружие? Это форма пацифизма?

Д.: Нет, что вы, такой философской подоплеки не было. Просто я, наверное, не наигрался в детстве, а все же должно иметь свое логическое завершение. Вот я и играю. И потом, это же очень интересно.

П.: Вы полностью сами свое оружие делаете?

Д.: Да. Придумываю сам. На 97% все сам вышиваю. Золотом, бисером, шелковыми нитками. Крайне редко мне помогает дочь, Даша. Кстати, ей через месяц шестнадцать лет. А вы пейте, пейте чай.

П.: Спасибо. А у вас есть любимые оружейные штуки? Может, связанные с каким-нибудь личным переживанием?

Д.: Не знаю. Они все любимые. Хотя есть история любимая про выставку, то есть не история, а скорее воспоминание. У меня была очень красивая выставка (наверное, одна из лучших) в Туле в Музее оружия. Тула - это ведь город, где испокон веков изготавливается настоящее оружие. И там мне дали круглую старинную двухэтажную башню 16-го века. Страшную, грязную. С бойницами. И там, в натуральных ящиках из-под оружия, которые мне специально выделили, из-под винтовок, гранат я разложил свои винтовки и гранаты. Представляете? Причем туляки старались сделать пародию на выставочный зал. Я им это запретил. Вообще сказал паутину не сметать, полы не подметать, чтобы все было по-настоящему. Там был отвратительный свет, так я его еще и ухудшил: мы повесили лампочки-переноски в металлических каркасах. И получился очень странный и безумно красивый арсенал.

П.: Скажите, а вам никогда не говорили, что вы взрослый образованный дядя, а сидите и целыми днями вышиваете?

Д.: Говорят постоянно! На всех телепередачах меня этим мучают, начиная от Малахова и кончая Швыдким. Вот, мол, сидит здоровенный мужик и незнамо чем занимается. Я на это сразу говорю: а когда здоровенный мужик сидит и по 15 часов в день смотрит в экран компьютера? Или, скажем, продает лес, который он в глаза не видел, кроме березки на своей даче? Или отслеживает качество газа в Уренгое? Он нормальный полноценный член общества? Чем он лучше меня? Мне кажется, что это все ничуть не интереснее того, чем занимаюсь я. И потом сейчас все эти вещи стали приобретать музеи, мне поступает куча предложений, и я совсем не комплексую по этому поводу. Не мучаюсь своей несостоятельностью, потому что все как-то органично получается. Мои оружейные выставки объездили весь мир. Оказалось кстати, что не один я творю в этом направлении, есть еще несколько ребят. И в конце апреля в рамках Арт-Москвы мы планируем милитари-дефиле, а ткани нам дают Дольче и Габбана, по крайней мере собираются.

П.: Ничего себе. А ваше шитье оружия - это искусство?

Д.:(возмущенно) Конечно! Чистейшей воды искусство! А как же! Мы просто привыкли, что искусство - это холст, масло, десять слоев лака и золотая рама. Картина в Третьяковской галерее, охраняемая сиделкой. А искусство намного разнообразнее, чем нам кажется.

П.: Вы можете дать определение искусства?

Д.: Как таковое искусство - это духовная потребность, которая никогда в жизни не кончится. И всегда настоящего очень мало. Понимаете, какое дело - в жизни человека мало что изменилось, т.е. изменился антураж: появились мобильные телефоны, холодильники, самолеты, а его чувственный ряд остался примерно таким же со времен питекантропа. Как была ненависть, любовь, зависть, так все это и осталось. И всегда были люди, которые служили проводниками эстетики. И они искусство наполняли своим содержанием в зависимости от времени и личных взглядов. И потом не надо никогда ничего никому доказывать в искусстве. Искусство невозможно рассчитать и просчитать. Успех ведь приходит не по заказу, а когда сидишь и тупо делаешь свою работу. Нужно сидеть в мастерской и работать. Только тогда ты будешь интересен людям.

П.: Художник ведь по определению несет какое-то тепло, свет. Даже такие, казалось бы, холодные вещи как оружие вы сделали милыми, приятными и трогательными. Это так?

Д.: Да, наверное. Но понимаете, этот свет и тепло - в работах. Ведь хорошим художником может стать и пьяница, и злюка, и нервный псих. Художник все-таки не проповедник.

П.: Вам работы свои не жаль продавать?

Д.: Очень жаль, очень. Выбирают ведь самые лучшие. Из двадцати возьмут три, а остальные семнадцать уже кажутся осиротевшими и дико средними. Возьмите ту же Третьяковскую галерею, там тысячи картин, а если вывезти оттуда пять самых важных, то там будет кладбище. И еще мои работы - это мои дети. Я их ращу, одеваю, мою, чищу, куда-то пристраиваю.

За окнами мастерской уже темно. Выпит чай, съедено печенье, дома ждут не выученные на завтра уроки. Пора уходить. Спасибо вам, Дмитрий, за интересный разговор. Я села в маршрутку, потом нырнула в метро. Достала из сумки золотую книжицу с фотографиями работ Дмитрия Цветкова. Пролистала, улыбнулась и заметила, что люди рядом со мной тоже улыбаются. А когда я вышла из метро, ветер перестал казаться колючим. Зря Дмитрий на вопрос, имеет ли он власть над людьми, замахал руками и сказал, что он к этому понятию не имеет никакого отношения. У художника власть огромная. Цветковским шитым и вязанным, в бисере и кружевах оружием я расстреляла непогоду и плохое настроение.

Маша Дарманская